Битси вновь испепелила его взглядом.

— Неужели ты считаешь, что я могу оставаться с человеком, которого презираю?

— Любовь и уважение — разные вещи, — заметил капитан.

— Уважение — это то, что скрепляет любовь, — всхлипнула Битси, — уважение означает, что тебя не унижают на каждом шагу.

— Прости, Битси. Мне тоже очень жаль. Но развод ни к чему нам обоим, — он уже опаздывал и потому нервничал. Опоздание означало бы для него то, что китайцы называют «потерей лица».

— Документы готовы, — сказал дядюшка Джим.

— Я полагаю, — мягко вступил в разговор Эдвард Мастерс, — что нам необходимо время, чтобы ознакомиться с этими документами.

— Это обычное соглашение, мистер Мастерс, — возразил дядюшка Джим.

— Тем не менее, я настаиваю.

В это время заговорил Папочка. Все обернулись к нему. Его румяное аристократическое лицо было бесстрастно, голос спокоен.

— Эдвард прав. Он более, чем прав. Он прав с юридической точки зрения.

Битси начала было приподниматься, но под взглядом Папочки снова села.

— Но мы не можем ждать дольше, чем до завтра, — продолжал Папочка, — у вас есть двадцать четыре часа на изучение документов. Колин подпишет их здесь же, завтра в это же время.

Капитан встал и хлопнул Мастерса по плечу. Затем он пожал руку Папочке, потом обменялся поцелуем с Битси и заглянул ей в глаза. Глаза были печальны. Обменявшись рукопожатиями со всеми, кроме Гарри, капитан пересек комнату и спустился вниз.

Мчась почти бегом по Честерфилд-Хилл, он размышлял о том, что у него, кажется, назревают большие неприятности, но о них можно будет подумать чуть позже.

2

Несколько лет назад капитан Хантингтон был приглашен штурманом одного из экипажей для участия в авторалли по Испании, поскольку он являлся членом Британского клуба автогонщиков, что давало ему право носить пуговицы с эмблемой клуба на своей пижаме.