Капитан тепло поздоровался с Отарди, спросил о здоровье жены Эмили и дочерей — Ортанс, Дениз и Франсуаз. Но из машины он не выходил и в ресторан, где собирались великие кулинары, не заходил. Он поехал обратно в отель и залез в ванну, оставив Франкохогара в одиночестве добывать себе славу.

Когда он принимал ванну, зазвонил телефон, находившийся в спальне, в тридцати футах от него. Бормоча ругательства, он вылез из ванны и прошел к телефону, оставляя на полу мокрые следы.

— Алло? — сказал он, завертываясь в полотенце.

— Колин?

— Да, а кто это?

— Это я, Джим.

— Джим? Ты здесь?

— Нет, я в Вашингтоне, в Белом Доме.

— А… понятно. Привет президенту.

— Его нет, он уехал. Слушай, тебя слышно так, будто ты в соседней комнате, — дядюшка Джим всегда это говорил.

— Как там наши?

— Прекрасно, Колин. Мы все завтра вылетаем в Лондон утренним рейсом.

— Я очень рад.

— Напрасно. Мы — что-то вроде команды линчевателей.

— И кого же вы собрались линчевать?

— Тебя, кого же еще? Ты не мог бы завтра подъехать в шесть вечера на Фарм-стрит?

— Меня? За что?

— Завтра все и объясним. Так ты подъедешь?

— Я ничего не понимаю, Джим. Спасибо, что хоть предупредили.

— Значит, мы тебя ждем, Колин.

— Да, конечно, но…

— Значит, завтра в шесть. Не пытайся увильнуть, Колин! — дядюшка Джим положил трубку.

Наконец до капитана начало кое-что доходить. Это была самая сильная атака на него за все время. Никогда еще эта пятерка не собиралась в одном месте и в одно время в Лондоне со времени его женитьбы. Ему нужно было срочно усесться за игорный стол, чтобы унять нервную дрожь, иначе трудно было бы дожить до завтрашних шести часов вечера. Ведь не зря же дядюшка Джим говорил о «команде линчевателей» и не назвал причины. Колин попытался дозвониться до Битси, но ее не оказалось дома, или же она просто не подходила к телефону.