Зал был переполнен. Отарди с озабоченным лицом метался по залу, выхватывая из рук курильщиков сигареты и бросая их в ведерко. Затем он взобрался на стул.

— Сейчас окна будут открыты, — провозгласил он, — чтобы этот запах выветрился. Любой, кто закурит прежде, чем подадут коньяк, будет выведен из моего ресторана! — Отарди слез со стула под аплодисменты.

В обществе царило возбуждение. Появились официанты, несущие вина. Присутствующие в который раз обратили свои взоры к меню, хотя знали его наизусть. Там значилось:

«Дом-Периньон», розовое, 1959

«Пулиньи-Бланш», 1961

«Шато-Каньон», 1955

«Татинжер», 1964

Коньяк «Пеллисон», 1929

Ликер «Чин-Чин».

— Кажется, я выиграл тысячу фунтов, капитан? — спросил Брайсон, стараясь не улыбаться.

— В самом деле?

— Никакой рыбы в красном вине в меню нет.

— Да, вы правы, Джон. Но вы только посмотрите в меню! Все очень элегантно и рафинировано, но слишком различается по вкусу. Неужели это меню составил Отарди?

Все трое уставились в меню. Великий Отарди составил его, как Бетховен — партитуру оперы.

— Белужья икра, — по-моему, лучше пошла бы стерляжья, — заметил Шафран.

— Дьеппская камбала в горчичном соусе! Седло барашка в остром луковом соусе — он великолепно сочетается с нежным мясом, оттеняя его достоинства!

— Рис по-гасконски и курже-а-гратэн — просто и изящно, — заметил капитан.

Затем — глоток «Дом-Периньон», чтобы прочистить горло перед десертом: засахаренные фрукты, птифуры.

Брайсон проиграл пари, назвав седло барашка блюдом, которое приготовил Хуан. Это была ошибка. Хуан приготовил рыбу.

— Кто бы мог вообразить, что баск будет готовить рыбу? — сокрушался Брайсон.

Капитан заработал еще тысячу фунтов, усомнившись, что «Дом-Периньон» и вправду 1959 года. Отарди признался, что, уже после того, как меню было отпечатано, фирма смогла поставить только вино 1961 года.