— Конечно, да. — И тебе известно, что мы все здесь — одна команда. Один за всех и все за одного.

— Не сомневаюсь, Джим.

— Ты можешь подтвердить своему адвокату, что мы сделали все, чтобы ты стал членом нашей команды, полноправным членом за эти девять лет.

— Членом — да, но не полноправным. Я бы этого не сказал.

— Неполноправным? — вскинулась Битси.

— Конечно, дорогая. Я бы и не хотел им стать, если вы меня правильно понимаете. У вас свои семейные интересы, свои источники информации, куда мне до вас!

— Мы говорим не о том, — резко сказала Битси, — дядя имеет в виду совсем другое.

— Извини, — сказал капитан.

— Джим, лучше я буду говорить, — вмешался дядюшка Пит. Он был единственным членом семьи, способным менять произношение, от лондонского до техасского, — мне кажется, что мы с Колином были друзьями, поэтому лучше будет, если плохие новости сообщу ему я.

— Плохие новости?

— Да, дружище, я должен сообщить тебе, что наша Битси хочет с тобой развестись.

— Об этом не может быть и речи! — взорвался капитан.

— Но я хочу развестись, вмешалась Битси, — и я требую передать мне права на этот дом, на виллу в Розенарре и половину виноторговой компании, — она загибала пальцы, поблескивающие бриллиантами. Она больше не казалась крупной женщиной — напротив, она выглядела маленькой и беззащитной девочкой. — Битси, дорогая! Ты можешь получить все, что хочешь, но только не развод.

Битси тихо всхлипнула.

— Дорогая, вся ваша семья так гордилась, что у вас никогда не было разводов. Что скажет кардинал Хенли?

— Какое это имеет отношение к делу? У нас в семье никогда не было игроков.

— Ну, все это не так страшно.

— Увы, Колин, — мрачно заметил дядюшка Джим.

Капитан проигнорировал его и обратился к Битси.

— Ведь ты же не хочешь разводиться, дорогая?

— Больше всего на свете я хочу этого! — она воззрилась на него пылающим взглядом, — я должна развестись с тобой, пока ты не проиграл все на свете!