— Никсон — дерьмо! — заявил он на вопрос капитана: «Как там у вас?» — Мы скоро скупим эту сраную страну по десять центов за доллар, как в тридцать втором году, если только этого сукина сына переизберут на второй срок. Я — целиком за него!

— Я слышал разговоры, — деликатно вмешался Шафран, — что сегодня вечером кто-то будет готовить рыбу в соусе из красного вина. Вы ничего не слыхали?

— Я знаю только о том, что будет готовить Хуан Франкохогар, — ответил капитан.

— А на кой черт вообще готовить эту вашу рыбу в красном вине? — вмешался Брайсон, — если ваши кухмистеры уже заранее решили, кто там из них лучше всех?

— Я не думаю, что это так, — ответил Шафран, — хотя все может быть.

— Хотите пари? На тысячу фунтов? За то, что рыбы в красном вине сегодня не будет?

— Принято.

— Ваши условия?

— Вы поставили тысячу фунтов за то, что не будет рыбы в красном вине.

— Принято, — Брайсон сделал пометку позолоченным карандашом в своем блокноте.

— Пожалуй, пора, джентльмены, — вмешался Шафран, — на этот обед не стоит опаздывать.

Они допили вино и поднялись из-за стола. Капитан впервые почувствовал облегчение с тех пор, как Битси обнаружила пропажу Ватто.

Им понадобилось минут двадцать, чтобы проехать пятьдесят ярдов до «Отарди», и еще столько же, чтобы пробиться через толпу зевак, репортеров и полицейское оцепление. Французские полицейские делали профессиональную стойку при виде шоколадного «Роллс-Ройса» — в размышлении о том, сколько налогов владелец этой машины должен заплатить в казну, а опытные журналисты взрывались аплодисментами, узрев гонконгские номера, освобождавшие от налогов. Особенно восхищало их то, что верх «Роллс-Ройса» был откинут, а внутри сидели трое необычайно респектабельных джентльменов.

Внутри ресторана была масса знакомых — весь Париж, весь Бордо, все Канны и Сент-Мориц. Трое мужчин ежесекундно пожимали руки, целовали в щеку дам, говорили комплименты. Их сопровождал сам Отарди (поскольку капитан Хантингтон был одним из спонсоров этого конкурса). Их провели к изящному столику, сервированному на троих, откуда они могли обозревать весь зал, полный оголодавших леди и джентльменов.